Утром Андрей обнаружил, что спал с человеком, которого подозревал в измене.
Обнаружил по собственному листу.
Марина уже встала. Ее половина кровати была холодной. Из кухни доносился звук ложки о чашку.
Андрей сидел на краю постели и перечитывал вчерашние записи. В них все было достаточно ясно, кроме того, что он чувствовал, когда писал.
Он знал, что расстроен. Но само расстройство приходилось собирать заново, вместе с фактами.
«Я больше не могу жить втроем, Витя». На листе эта фраза была подчеркнута. Андрей еще раз посмотрел на пустую половину кровати и вернулся к записи: Марина прямо отрицала связь с Виктором. Это тоже нужно было прочитать, прежде чем делать что-нибудь дальше.
— МНЕМОС, сколько раз я перечитывал это ночью?
— Два. В ноль двенадцать и в ноль сорок восемь.
— И каждый раз мне становилось лучше?
— Вы не оценивали состояние.
— Упущение с моей стороны.
Он оделся и вышел на кухню.
Марина стояла у раковины. Перед ней лежал листок с адресом и номером кабинета.
— Доброе утро, — сказал Андрей.
— Доброе.
— Ты куда-то едешь?
— На работу.
Она убрала листок в сумку.
Андрей налил воды в чайник.
— Я прочитал нашу вчерашнюю беседу.
Марина посмотрела на него.
— Какую из?
— Последнюю. Я понимаю, что вопрос был неприятный.
— Угу.
— Не очень удачное начало утра.
— Для тебя — начало.
Он опустил глаза на чайник. Нажал кнопку.
Марина надела пальто, подошла к нему и коротко коснулась плеча.
— Поешь. И не отменяй пятничный прием.
— Я не собирался.
— Хорошо.
Дверь закрылась. Андрей остался слушать, как закипает вода.
Он не знал, было ли прикосновение примирением или старой привычкой. И решил пока не превращать его в данные.
Четырнадцать событий оказались хуже и лучше, чем он ожидал.
Хуже — потому что Марина и Виктор встречались часто.
Лучше — потому что половина встреч происходила при нем.
Доставка шкафа. Ужин. Поездка за Андреем после приема. Два разговора в мастерской. День, когда Виктор помогал Марине заменить сломавшийся смеситель.
— Смеситель я не мог заменить? — спросил Андрей.
— В тот день вы находились на объекте. С пятнадцати десяти до девятнадцати сорока.
— А. Квалифицированный сантехник спасал промышленность.
У семи событий были обычные объяснения. У трех — слишком мало данных. Еще четыре он отметил отдельно.
Встреча возле банка третьего октября. Виктор забирал Марину, Андрей сидел в машине. Камера некоторое время смотрела в салон, потом очки оказались в футляре.
Встреча у поликлиники шестого октября. Марина вышла одна, Виктор ждал снаружи.
Приезд Виктора домой одиннадцатого — тот самый спор.
И вчерашние кабели.
Андрей сделал таблицу. В первом столбце записал, что известно. Во втором — откуда известно. В третьем — чего он не знает.
Последний столбец быстро стал самым длинным.
Он попросил МНЕМОС найти упоминания этих встреч в своих сообщениях. Система показала разговор про смеситель, благодарность за шкаф и просьбу заехать в банк.
Банк.
Андрей приблизил текст.
Вить, забери нас после. Сам за руль сегодня не сяду.
Сообщение было отправлено им.
— Почему не сяду?
— В доступной переписке причина не указана.
Он проверил утреннюю сводку третьего октября. Там было лишь: «Выезд с Мариной. Документы. Встреча с Виктором».
Андрей нахмурился.
Он обычно писал, что за документы. Не потому, что любил порядок. Потому, что слово «документы» через десять минут могло означать что угодно.
— Покажи исходные данные этой сводки.
Появился список. Несколько записей были закрыты личным правилом.
Андрей отметил это в третьем столбце.
Пока он писал, позвонил Павел.
— Извините, что рано, — сказал Павел. — Можно на минуту?
Андрей посмотрел на часы: девять сорок семь.
— По нашим меркам вы уже почти вечером.
Павел сообщил, что один разъем заменили, второй оказался нормальным. Просадка там имела другую причину: они измеряли относительно неправильной точки.
— Хорошо, что перепроверили, — сказал Андрей.
— Вы в отчете написали «два потенциально дефектных». Мне теперь исправлять?
— Да. «Потенциально» мы уже успешно сократили до одного.
— А первоначальные данные оставить?
— Обязательно. И напишите, почему изменили вывод. Иначе через год кто-нибудь снова полезет менять исправный разъем.
Андрей продиктовал формулировку. Павел записал.
— Слушайте, — сказал тот, — это удобно. Когда видно, что именно проверено. А то у нас в журнале иногда: «не работает», потом «работает». Между ними три недели.
— Да. Загадочный жанр.
Они договорились о короткой удаленной проверке после обеда.
Андрей завершил звонок и вернулся к таблице.
Некоторое время смотрел на нее, не узнавая собственную работу. Затем прочитал заголовок и все три столбца.
Четыре встречи. Банк, поликлиника, кухня, коробка.
Если бы Павел показал ему такую таблицу и сказал, что она доказывает неисправность контроллера, Андрей заставил бы его проверять дальше.
Он написал крупно:
Совместные встречи подтверждены. Любовная связь не подтверждена.
Потом перечитал. Очень хотелось дописать «но». Он не дописал.
Виктор позвонил в десять.
— Ты сегодня будешь?
— Да. Мне надо достать карточку восстановления.
На том конце стало тихо.
— Ты настройки смотришь?
— Все почему-то задают один и тот же вопрос.
— Я просто...
— Вить. Вы с Мариной часто видитесь без меня?
— Случается.
— Почему?
— Потому что иногда нужны дела, а ты занят.
— Какие дела?
Виктор вздохнул.
— Ты про вчерашнее?
— И про третье октября. И шестое. И пятницу.
— Третьего ты был с нами.
— На записи вижу. В голове, как обычно, нет.
— Андрюх, давай я приеду.
— На вопросы можно ответить и по телефону.
— Можно.
Виктор опять замолчал.
Андрей понял, что друг выбирает слова. У него была эта привычка перед сообщением неприятной цены заказчику.
— Ты обещал мне чего-то не говорить? — спросил он.
— Да.
— Чего?
— Я приеду. И мы вместе откроем, если ты решил.
— От кого вы меня защищаете?
Виктор ответил не сразу.
— Приеду через полчаса.
Андрей закончил разговор.
В таблице появился еще один факт: «Виктор признает обещание не сообщать что-то. Предлагает открыть записи вместе».
Факт подходил к нескольким объяснениям. Андрей видел это. Но от тревоги ладони стали влажными, и клавиша пробела неприятно скользила под большим пальцем.
Он не стал ждать без дела.
Сохранил конфигурацию, выгрузил журнал изменений и проверил резервную копию. Последний полный архив был цел. Вчерашнее исправление времени отмечалось отдельно от личных правил.
МНЕМОС помогала искать. Она не спорила с ним, не предлагала отвлечься, не меняла тему. На закрытых полях показывала тот же значок, что и в карточке отца.
— Какие еще контакты затронуты правилом? — спросил Андрей.
— Список объектов входит в защищенный набор. Доступна сводная статистика.
— Давай статистику.
Один контакт. Тридцать восемь записей. Шесть документов. Несколько связанных сводок.
Он перестал печатать.
Один контакт.
Контакт отца.
Андрей посмотрел на фотографию в рамке. В понедельник он брал ее в руки, если верить журналу. Сегодня она выглядела точно так же: отец держал генератор, Андрей стоял рядом.
Можно было позвонить с другого телефона. Но для этого нужен был номер, которого он не помнил. Можно было спросить Виктора, что с отцом. Виктор уже ехал. Можно было поднять старую адресную книжку.
Он записал эти способы в задачу. Не отменять, не удалять.
Потом открыл одну из незакрытых записей третьего октября.
Короткий фрагмент в машине. Линзы смотрели на колени. На брюках лежала ладонь Марины. Его рука поверх ее руки.
— Подыши, — говорила она. — Мы сейчас доедем. Я рядом.
— Он знает? — спросил Андрей на записи.
— Виктор знает.
Потом камера повернулась. Через ветровое стекло были видны мокрые ворота, но надпись на них не читалась.
Андрей остановил видео.
В этой записи Марина не выглядела женщиной, которая прячет любовника. Она держала его руку обеими руками. Говорила с ним так, как когда-то говорила после приемов у врача.
Он перевел встречу возле банка в строку «Нужно выяснить маршрут». Возможно, банк был только последней остановкой.
В прихожей позвонили.
Виктор приехал без коробки и без привычной булочки. Вошел, снял обувь и сразу спросил:
— Марина дома?
— Нет.
— Понятно.
Андрей встал в дверях кабинета.
— Почему это первый вопрос?
Виктор остановился.
— Потому что я хочу знать, кто будет при разговоре.
— А что ты скажешь при ней иначе?
— Ничего. Андрюх, послушай...
— Я слушаю.
Виктор посмотрел на лист на столе. Андрей не перевернул его.
Друг прочитал первую строку. Потом вторую.
— Господи, — сказал он.
— Это еще не вывод.
— Между мной и Мариной ничего нет.
— Она тоже так сказала.
— Потому что так и есть.
Виктор сел, не спросив разрешения.
— Я понимаю, как это выглядит. Но ты не ту вещь ищешь.
— Тогда помоги найти ту.
Он развернул экран. Показал четыре встречи и отметки об ограничении.
Виктор долго смотрел на список.
— Сначала достанем карточку, — сказал он. — Она у тебя. Я ничего не забирал.
— Я и не говорил, что забирал.
— Еще не говорил.
Андрей посмотрел на него.
Виктор потер лицо ладонями.
— Прости. Поехали. Я помогу.
Андрей сохранил таблицу и закрыл ноутбук. Взял рюкзак, ключи и бумажный лист. МНЕМОС вывела список на линзу.
— Проверено, — сказал он.
И добавил, уже Виктору:
— Только больше не говори мне, что все нормально, если это не так.
Виктор кивнул.
Они вышли из квартиры. На этот раз в лифте никто не шутил про штаны.